🔧

Failed to load site

We apologize for the temporary inconvenience. Please try to reload the page.
You can always check the current server status in the Telegram community chat.

Reload page

503

Н.В. Бобылева

Н.В. Бобылева,
кандидат педагогических наук,
профессор

О НЕКОТОРЫХ ПРОБЛЕМАХ ПОСТРОЕНИЯ ИСТЛОИЧЕСКОЙ МОДЕЛИ БИБЛИОТЕЧНОЙ НАУКИ

Современные взгляды на сложившуюся систему библиотечно-научного знания способствуют внутренней эволюции концепции библиотечной культуры социалистического типа. Соображения новой идеологической конъюнктуры стали источником идеи перелицовки теоретико-методологических основ целого ряда общественных наук, а также библиотековедения, библиографоведения и других родственных наук. Комплекс общенаучного и библиотечно-научного знания в СССР строился по единственному и единому марксистскому проекту и основывался на марксистско-ленинской методологии. Поэтому одни библиотечные деятели видят выход из современного кризиса науки в замене идеологических принципов, другие - в постепенной эволюции советской библиотечной культуры в направлении западной демократии и рыночной экономики, а наиболее радикальные из них - в образовании некоего гибрида советского и буржуазного библиотековедения, в котором степень сближения определяется: объективно - мерой включенности самого деятеля в зарубежную библиотечную культуру, и субъективно - уровнем личной теоретико-методологической культуры. Третьи, дистанцирующиеся от любой возможной идеологизации науки, усматривают в библиотечной науке России и в перспективах ее развития явления, исторически преемственные в отечественной и мировой библиотечной практике, независимые ни от партийно-идеологических структур социалистической демократии, ни от факторов и структур, считающихся признаками западного плюрализма и буржуазной демократии.

Пересмотр фундаментальных основ и принципиальных подходов библиотечного знания тесно связан с созданием новых научных оснований, и здесь речь должна идти не о перелицовке принципов, а о создании новой по существу концепции библиотековедения, социально-нейтральной и универсальной, поскольку реальная история мировой библиотечной культуры сохраняет в ней только те механизмы, которые поднимаются над субъективизмом конъюнктурных идеологий. Библиотечная культура, как часть социально-информационной, имеет свои законы. В ней есть весьма значимые собственные черты, позволяющие, например, различить библиотеку и западный супермаркет.

Представление о библиотечной культуре как о всемирно-историческом процессе, бесспорно, должно опираться на современную историко-философскую теорию о всеобщем пути всех современных форм культуры. Опубликованные в нашей стране историко-библиотечные труды охватывают почти все периоды развития библиотечного дела степенью полноты, как отечественного, так и зарубежного. Но, проникнутые формационными идеями, определяющими осмысление всех его процессов с позиций конкретного, исторически обусловленного принципом коммунистической партийности подхода, они не дают представления о всеобщих особенностях формирования библиотечной культуры как важнейшей сферы социальной деятельности, на многие века определявшей структуру общественной коммуникации. Между тем, библиотечная культура являет собой не только многообразие типов и пластичность структур. Она имеет свою материально-духовную основу, которая охватывает различные виды труда в сфере информационной деятельности, технологические проекты и собственные виды услуг.

Задолго до обозримых современной наукой времен, более пятидесяти веков назад, на арене общественной деятельности сформировалась особая область социальной практики - библиотечная культура. С момента своего появления она всегда проявляла себя как главная общественная сила, несущая в себе функции куммуляции и трансляции достигнутого человечеством знания из настоящего в будущее и социализации новых поколений людей посредством передачи им идеалов и норм, заключаемых в письменных или иных документах. Библиотечная культура явилась частью информационной культуры общества и стала каналом, обеспечивающим социализацию достигнутых наукой и материальной деятельностью результатов, одновременно превращая их в самостоятельную парадигму (систему) человеческой цивилизации. Она стала специфическим типом как гуманитарной, так и информационной культуры.

Библиотечная наука занимает в ней особое место. Библиотечная наука - явление, присущее всем эпохам развития библиотечной культуры как ее неотъемлемая часть. Она стала одним из важнейших путей систематизации научного знания, также орудием передачи зтих знаний, осуществляющим взаимодействие между передним краем науки, системой образования и практической деятельностью. В ходе эволюции библиотечная наука сформировала в себе три блока:

1) системная организация знания - парадигма и ядро научно-теоретического знания; 2) синтагматическая организация знания о способах осуществления библиотечной деятельности, отдельных методиках и комбинации средств или целых технологических блоках; 3) нормы и правила организации научного и практического знания, имеющие статус дисциплинарной науки, обладающей объективностью, обязательностью и общезначимостью. В целом эти блоки следует обозначить как: блок теории, блок технологии и блок образования.

Процесс развития библиотечной науки можно рассматривать как переход от гетерогенных (разнородных) практико-методических комплексов к построению гомогенных (однородных) структур современного теоретического знания. Поэтому в его развитии можно выделить три предельно общих этапа:

первый этап - понимание методики и практики библиотечного дела, когда методика понимается как теоретическое созерцание практической деятельности;

второй этап - отделение методики от практики, но, по-прежнему, понимание теории как созерцательного отражения практической деятельности;

третий зтап - абстрагирование теоретической деятельности от практической, поиск генетически конструируемого способа построениянаучной теории.

Библиотечная наука возникла и функционирует в границах социально-технологического явления, именуемого "общественное документопользование", истоком которого стала письменная культура. Само общественное документопользование сложилось еще в недрах древнейших цивилизаций и информационных протокультур. Этот процесс получил широкое отражение в мировой исторической литературе, что дает нам возможность представить генезис библиотечной культуры и науки как единый всемирно-исторический процесс, так как создание библиотек и превращение их в один из обязательных институтов общества происходило в тех государствах, где культура имела уже вполне развитое рационально-теоретическое отношение человека к миру, познаваемым предметам, практическую репрезентацию знаний в общественно полезной форме деятельности и в науке. Протокультура государств Древнего мира уже обладала специфической документальной ценностно-нормативной системой, механизмами воспроизводства в ней социальных норм, информации и культурных ценностей, средствами поддержания и репродуцирования профессионального поведения людей. Протокультуры государств этой эпохи при всем их многообразии обладали принципиально общими информационными культурными системами, в которых библиотеки создавались на основе общих или сходных, но вместе с тем своеобразных структур. Поэтому континуум исторического развития библиотек уже в ту эпоху не имел дискретности. Вписываясь в общую ткань социально-культурного бытия, древние библиотеки оказывали мощное воздействие на организацию идеологии, науки, образования, при этом не отождествляясь с ними.

Методологически исследование процессов генезиса прото-современной библиотечной науки, вычленение дискретных периодов, а также типов библиотечных культур не может осуществляться вне определенного теоретического подхода, так же, как и само развитие библиотечной культуры не могло идти вне рефлексивных форм. Поэтому конкретно-историческая модель библиотечной культуры всегда связана с исторической моделью библиотечно-научного знания и информационного пространства, в котором создавались и функционировали библиотеки. Она представляет возможность подчеркнуть своеобразие функционирования библиотечного знания в том или ином типе культуры, его зависимость от типологически различных ценностей и социальных норм.

Сложность исторического исследования библиотечно-научного знания (БНЗ) состоит в том, что в отличие от других формообразований научного знания оно никогда не представляло собой культурно замкнутой науки, никогда не отделяло себя от других наук. Поэтому при формировании конкретно-исторической модели библиотечно-теоретического знания принципиально важно исходить из допущения того, что в БНЗ отражается единство научного знания, а его теоретическая модель включает в процесс своего умозрения весьма широкие культурно-информационные образования, из чего возникает прирост его собственного знания.

Для современной библиотечно-исторической рефлексии поиски истоков научного знания не характерны. Не случайно поэтому, что все монографические труды этого ряда были связаны с исследованием истории библиотечного дела лишь как истории библиотек, книжных фондов, каталогов и других отдельных функциональных структур. Все эти исследования объединяет одно общеметодологическое кредо: библиотека, ее структура есть некая монументальная данность, изначально присущая всем библиотечным культурам. В результате из процесса анализа выпал главный ключевой момент: в любом историческом типе культуры библиотека есть совокупное выражение структуры современного ей научного знания и социально-информационной среды. Следовательно, в начале всегда была научная мысль, а затем - библиотеки и библиотечное дело. Поэтому их истоком является библиотечно-научная и библиотекообразующая мысль, а не наоборот, потому что библиотечно-научная рефлексия - это изначальная энергия и параметр библиотечной культуры.

Библиотечная культура разных регионов и исторических эпох различалась в первую очередь значимостью в них и степенью организованности научной рефлексии, а прогресс всей библиотечной культуры в целом всегда зависел от отношения общественного сознания к рациональному БНЗ. В разные времена, вплоть до настоящего времени, предпринимались попытки, с одной стороны, выведения БНЗ лишь из непосредственной библиотечной практики, с другой, - наоборот, крепостного включения его внутрь скобок библиотечной практикологии. Оба подхода полностью лишают БНЗ самостоятельного статуса. В основе этого подхода лежит принципиальное неразличение категориальных оппозиций между наукой и практикой, не позволяющее конкрети- зировать также различие между ремеслом и наукой по функции, по содержанию и по способу организации.

Единство БН3 состоит в единстве общественной и технологической сторон библиотечной деятельности. В основе этого единства лежит объективная связь явлений общественного книгопользования. Неразделимое единство всех сторон БНЗ находит свое отражение в построении его теоретической модели - библиотековедения, в которой его общая основа проявляется во всех случаях, а специфические стороны конкретизируются в соответствующих отраслях.

В общую основу БНЗ входят история, методология и теория, которые составляют содержание его общего раздела - библиотековедения. Специальные же разделы определяются границами:

1) учения о книге,

2) учения о читателе,

З) учения о библиотеке,

4) учения о социально-информационном взаимодействии библиотечных систем и их структур. Единство общей (библиотековедение) и специальных частей БНЗ поддерживается и утверждается общественной организацией условий, в которых возникает и функционирует это знание, т.е. библиотечным делом.

Задача библиотековедения - не только раскрыть закономерности развития и функционирования каждого из его фундаментальных элементов: книги, читателя, библиотекаря и простейшего системного образования библиотеки, но и объединить все полученное знание в одну общую систему (теорию), обеспечивающую связь между всеми группами элементов, входящих в его специальные разделы.

В общей системе наук БНЗ занимает свое особое место, поскольку оно является единственной областью знания, изучающей особую социально-информационную структуру - распространение социальной информации с помощью определенного вида знаковых систем (до-кумента) и учреждений. Оно стоит как бы между науками, изучающими всю сферу производственной деятельности человека, и науками, изучающими общество.

Как без трудовой деятельности не существует общественной жизни, так и без библиотечно-информационного обслуживания не существует материальной и духовной сторон науки, образования и культуры. Библиотека своей деятельностью опосредует, регулирует, контролирует обмен социальной информацией.

Раскрытие внешнего и внутреннего единства БНЗ стало возможным лишь тогда, когда оно само стало вровень с другими науками, накопило достаточно собственного знания и с такой же, как другие науки, научной точностью смогло сформулировать собственно инфраструктуру и закономерности. Исторически модель формирования БНЗ нам представляется в следующем виде.

Дифференциация БНЗ - первоначальный способ формирования его как самостоятельной науки. Исследовательские поля БНЗ связаны с накоплением эмпирического материала об основных его элементах - книге, читателе, библиотеке, библиотекаре и информационном взаимодействии. Каждый из формируемых на этой основе разделов библиотековедения первоначально проходил путь самостоятельного развития. Затем начали появляться научные дисциплины, способствовавшие образованию “мостов” между ранее разобщенными разделами и частями БНЗ. Так, например, библиография в библиотечной практике древних культур стала своего рода “мостом” между читателем и книгой и между фондоведением, каталоговедением, читателеведением и библиотековедением в структуре БНЗ. В более поздние времена такого рода “мостами” и “переходами” между частями БНЗ становились новые научные направления, которые вовлекали в орбиту БНЗ новые данные, раскрывающие в нем новые проблемы и аспекты движения научного знания. Таковыми стали, например, библиопсихология, библиопедагогика и совсем по-новому обозначилась роль самого библиотековедения, создающего предмет БНЗ, формулирующего его основные направления, подлежащие целостному системному изучению.

Все это привело уже в начале ХХ в. к некоторой интеграции БНЗ, его выделению в самостоятельную область книговедческого знания, однако процессы дифференциации при этом по-прежнему оставались превалирующими. Обособлению библиотековедения в самостоятельный узел БНЗ способствовали Первый Русский библиотечный съезд в 1911г., а затем Первый Всероссийский библиографический съезд в 1924 г., которые наметили новый, несравненно более глубокий охват собственных проблем в библиотековедении и в рамках своей специфики более широкую сферу научного знания. Формировавшаяся в те годы собственно научная методика и методология библиотековедения стала приобретать все большее значение для решения задач, встающих на пути раскрытия закономерностей библиотечной деятельности.

Объяснение изучаемого объекта и всех отношений между предметами его частных исследований потребовало более глубокой проработки всех методико-методологических аспектов библиотековедения и, как следствие, - возведение общих, фундаментальных основ БНЗ для всех областей библиотечной деятельности. Таким образом, можно говорить о том, что с начала века БНЗ, наряду с развитием его частных разделов. испытывает объективную потребность их объединения, построения общих концепций на основе выявленных законов и закономерностей.

"Стыковые" разделы БНЗ сделались важнейшими "точками роста". Первоначально это были книговедение, педагогика и библиография, обеспечивавшие своей научно-практической деятельностью решение комплекса проблем социально-информационного взаимодействия в библиотечном деле и БНЗ, затем социология и политология, информатика второй половины столетия.

В центр внимания библиотековедов выдвинулись новые исследования и методы их решений. Стал шире применяться и получил значительное развитие метод редукции - способ описания явлений одной науки методами, средствами и терминами других наук. Библиотековедение на долгое время подверглось экспансии со стороны книговедческих, обществоведческих, педагогических и информационных систем, при этом в ряде случаев оно временно утрачивало свою собственную научную специфику. Так это произошло при редуцировании в библиотековедение обществоведческих систем, когда оно подверглось длительной идеологической экспансии, то же следует ожидать и при современных попытках всепоглощающего редуцирования информационных систем.

Относительную самостоятельность библиотековедения среди других наук, систем и направлений гарантирует только моделирование им своего предмета в терминах собственной системы и формулирование собственных законов и закономерностей, однако не обостряя расхождений с родственными науками.

В терминосистему библиотековедения входит определение таких фундаментальных понятий,как объект и предмет науки, а также целого ряда специфических понятий, составляющих круг терминов его специальных разделов.

Подвижка в самосознании и саморазвитии науки всегда происходит в результате ретроспективной самооценки накопленного знания, частью которого является история науки, чьим объектом становится уточнение научного массива, теоретико-методологических подходов и новых границ знания. История библиотековедения как самостоятельное научное направление в структуре БНЗ определилась лишь в последнее десятилетие. Создавая фактическую основу, эмпирический материал библиотековедения, эти историко-библиотековедческие исследования не дают еще в полной мере ясного представления об эволюции самой науки, закономерностях ее научного познания, а историко-библиотековедческие исследования советского периода несут на себе отпечаток научных подходов официальной историко-библиотечной методологии этой эпохи.

Историческими корнями методологии современного библиотековедения стала государственная монополизация. Влияние государства на развитие библиотечного дела - это всеобщая генеральная тенденция мировой библиотечной культуры ХХ в. Принципиально иной должна стать трактовка всей концепции этакратизации (огосударствления) библиотечного дела в СССР и в историко-библиотечной науке, изложение ее во всей совокупности фактов, принципов, тенденций и направлений этого эпохального, уникального феномена библиотечной культуры. В хронологических рамках почти целого столетия весь исторический процесс формирования библиотечной культуры в новых социальных условиях должен предстать, наконец, в диалектическом единстве всех его сторон. Прежде стержнем исторического построения концепции каждого периода были партийно-государственнме директивные документы, как бы сами собой формировавшие историческую ситуацию, которая затем, независимо от конкретно-исторических результатов зтих директив, трактовалась в науке заведомо положительно, без какого бы то ни было научного анализа. Партийно-государственная директива, таким образом, ставила все библиотечное дело во внеэкономические и внекультурные рамки и привела в итоге к искажению научных оснований.

Историзм как методологический принцип не может быть только обвинением или оправданием. Это, прежде всего, принцип понимания и постижения ушедшего времени, поэтому, например, роль В.И. Ленина в огосударствлении библиотечного дела в СССР, его моноидеологизации заслуживает такого же отражения, как любой другой имевший место исторический факт. Так же, как историческим фактом было и то, что "выдвижение РСДРП(б) партийности и классовости в основополагающие принципы библиотечного дела" научной и библиотечной общественностью России предоктябрьского периода 1900-19171 гг. даже не было замечено, поскольку программная статья В.И. Ленина "Партийная организация и партийная литература" (1905 г.) была документом ограниченного внутрипартийного пользования. В то же время объективно- историческим остается другой факт - насильственная ленинизация и политизация библиотечной науки и образования превратили гуманитарную по сути науку в моноидеологическую настолько, что противопоставление советского библиотековедения общечеловеческим принципам и тенденциям библиотечной культуры стало жупелом библиотечной науки. В результате советскому библиотечному делу и библиотековедению предрекался субъективно иной путь развития, который предполагал теоретическую и практическую возможность построения принципиально иной модели библиотечной культуры в отдельно взятой стране или отдельно взятой социальной системе. А между тем, если весь ход исторического развития библиотечной культуры России рассматривать как часть эволюции общества в ХХ в., а не только партийно-политической системы социализма, то можно увидеть некоторые весьма обнадеживающие результаты развития ее БНЗ: условия замкнутого, архаического технологического пространства вынудили науку развивать многие сложные, а порой уникальные социологические направления библиотечно-библиографической деятельности и совершенствовать методологические подходы в определении роли научного мировоззрения, соотношения эмпирического и теоретического в структуре БНЗ, благодаря чему отечественное библиотековедение не только удерживалось на позициях, сравнимых и совместимых с позициями мировой библиотечной культуры, но в ряде случаев превосходило их.

Блок библиотечного дела в прежних теоретических построениях неоправданно заужен до изложения принципов функционирования трех сетей библиотек; государственных, научных и специальных. Такая типология уже устарела. В мировой практике все библиотеки классифицируются в первую очередь по экономическому критерию - по формам собственности: государственные, частные и личные. Для мировой практики ХХ в. характерным явился процесс приоритетного развития сети частных библиотек (частных фирм, компаний, корпораций, отраслевых ведомств, информационных банков данных) и их взаимодействия на базе единых, кооперированных, автоматизированных сетей. В СССР же процесс этакратизации практически с первых шагов поглотил сектор личных библиотек, а по мере дальнейшего ужесточения и монополизации государственных структур подмял под себя сначала более слабые частные и общественные библиотеки и их сети, а затем и мощные ведомственные.

Термин "частные библиотеки" полностью выпал из научного лексикона советского библиотековедения в применении к собственной библиотечной практике. Взамен были введены новые, приспособленные к новой социально-терминологической структуре: "общественные", "массовые", "ведомственные-отраслевые", "профсоюзные", "технические", "сельскохозяйственные", "партийные" и т.д., которые по своей экономической сущности являлись все теми же частными библиотеками, но подвергшимися жесткой этакратизации и в значительной мере утратившими свою типологическую самобытность. Поэтому правомерно говорить о монотипологической структуре библиотечной сети в СССР, состоявшей, главным образом, из государственных и огосударствленных библиотек, видоизменяемых в пределах трех модификаций - универсальных, отраслевых и специальных библиотек в рамках государственной же системы общественного книгопользования.

По той же причине в советских историко-теоретических трудах не исследуется пласт личных библиотек, его влияния на развитие отечественной библиотечной культуры.

Централизация в условиях советской системы была не только принципом организации в общепринятом его значении, но, главным образом, специфически советским принципом и способом огосударствления библиотечного дела. Это четко прослеживается по всем этапным документам: "Декрету о централизации библиотечного дела в РСФСР" (1920 г.), постановлению ЦК КПСС "О повышении роли библиотек в коммунистическом воспитании трудящихся и научно-техническом прогрессе" (1974 г.), "Положению о библиотечном деле в СССР" (1984 г.). За период с 1920 по 1984 гг. было принято свыше десятка директивных документов, в которых предпринимались массированные атаки на частный сектор библиотек под флагом борьбы с "ведомственной разобщенностью и ведомственными перегородками". Централизация стала орудием уравнивания библиотек в их всеобщей бедности.

Стратегия развития библиотечной системы РФ лежит в плоскости признания приоритета общечеловеческих ценностей в качестве духовной основы и нормы библиотечной деятельности. Принципиальные коррективы в библиотековедении и библиотечной практике связаны с коренной сменой нравственных приоритетов, с отказом от любого классового подхода, а также самодовлеющих принципов партийности. Все это вместе взятое предполагает, что библиотека есть средство объединения читателей в социокультурную, историческую общность. Она связывает каждого читателя с другими индивидами посредством приобщения к книгам и более широким ценностям, имеющим субэтническое, наднациональное значение, делает читателя носителем общечеловеческого в той мере, в какой он сам сознает свою личную связь с миром и культурой. Фонды библиотек отражают не только национальный, но и общечеловеческий момент. Таким образом, библиотека являет собой сущность общечеловеческих ценностей.

Признание их приоритета должно найти свое выражение в приоритете интересов каждого читателя, каждой библиотеки над национально-государственным. Идея приоритета общечеловеческих ценностей - доминанта и контрапункт библиотечной науки, без провозглашения которой право человека на свободный доступ к информации останется актом внешним и формальным.

См.; ВанеевА.Н. Развитие библиотековедческой мысли в СССР.- М.: Книга, 1980.- 233 с.